Итоги конкурсов
Статьи
Художница Анна Бирштейн увеличить изображение
Художница Анна Бирштейн

Об Анне.

Как при воспоминании о любви, вопрос — когда ты впервые её увидел. В данном случае вопрос двоится: когда увидел её и когда увидел её живопись. Ступая прежде на более устойчивую кочку, — в только-только открывшемся Центральном Доме Художника, на выставке среди Нестеровой, Назаренко и Клыкова со скульптурой Высоцкого в позе Ивана Сусанина. Всё было смело и социально, одна Аня — сама по себе, пейзаж да и только, белила, синева, дома. Я тогда очень, помню, удивился: надо же, какая смелая — в таком контексте быть собой.

И позже увидел — кем. Что-то возле февраля, и она в прелестной шубке, красавица, умница, радость папы и мамы — с невероятной, обнажённой улыбкой, с чёрными очами (не сказать же про её глаза — глаза, как у окулиста). Не подозревает как будто, что таких, как она, крадут. Вообще, многого о себе не знает, сказываются уроки в художественной школе, другим они портят живопись, ей — женскую жизнь... Такой она мне запомнилась после первой встречи, но — она с моим другом, и я подозреваю, что это её удел — всегда с кем-то, а восхищение ею — не с нею, хотя бы потому, что мало одного единственного восхищения. Кстати, вечная поза художника.

Пролистнув сколько-то лет, — поцелуй. Здесь обе темы сливаются, потому что дело происходит в её мастерской с дивным видом на Москву и Третьяковскую галерею, где будут висеть её полотна, — и я задаюсь вопросом, нужна ли мастерская — женщине. Точнее, женщине Анне. Ей. По опыту приятелей-живописцев, мастерская — это вторая жизнь. Двойная жизнь. Пусть в окне мастерской, как у Анны, — дома, синева, белила. Здесь она другая, здесь с нею, у неё на челе — забота, это у неё-то, всегда озабоченной тем, чтобы выглядеть беззаботной. У артиста это никогда не случайно — только у кокеток. Впрочем, у них иная печаль — скрыть ветренность. У Анны, наивно, — изобразить.

Я её люблю. Белила, синеву, ускользающий осязаемый, предчувствуемый мир её полотен. Женскую наивность, талант, улыбку, жест, талант, девочку в ней — женщине-мастере, женщину в ней — девочке. Ещё один поцелуй.

 

Николай Климентович

 

 

...узнаваемые в светлых сумерках, словно в туманном поле, окрестности, узнаваемые ещё по натюрмортам XVII-XVIII столетий предметы, будь то чаши и чашки, хрустальные вазы и бокалы, чайники для заварки, раковины и букеты. Однако они уже мистичны, обретаются в другом пространстве, призрачны, становясь знаком, тенью теней знакомого быта, символами жизни, с которой нельзя проститься... Символами.

Характерно, что в «белой» серии картин Анны Бирштейн предмет не беседует с соседним; он изолирован, он отчуждён; и этим отличается от себе подобных из минувших веков; так он предвидит свою судьбу: уйти, дематериализоваться, исчезнуть, раствориться, уходя в трансцендентность; прощаясь, предмет словно замыкается в себе, отчуждается волей мастера, его создающего, от реальной среды, становится метафизичен; он как бы прощается с нами, и прощание это длится вечно; он и «тут», однако же не «здесь».

Определённая ностальгичность романтического сфумато окутывает мир; белый цвет бестелесен, он — эквивалент божественного цвета, он тварный. Кажется, что изображение уходит от него, удаляясь в неведомые перспективы, ещё более интересные тем, что силуэты и профили чашек, бокалов, чайников, букетов сверкают магией своих граней, переливом тончайших оттенков изгибов формы; так, они вроде бы стоят перед зрителем фронтально, неподалеку, но и мысленно их коснуться нельзя; свет проникает в них, и они кажутся фантомами, сгустками, если можно так сказать, света. Именно он, даря предметы нам, их же и отнимает; такой мир загадочен, непонятен, представленный кистью, когда мазок ложится в мазок, создавая усложнённую фактуру, он, этот мир, миражен, фантомен и странен. Знакомое преображается в незнакомое, близкое в далекое, тварное в нетварное, в вечность...

Так смотришь на окно и на стол перед ним; первые лучи, побеждая мрак, трогают своим прикосновением, словно осязая тот или иной предмет, а за белой кисеёй занавески триумфально начинается день. Все становится явью. Силуэтируется. Сон превращается в день. Не менее призрачны и не менее осязаемы, как пластическая ценность, здания и ландшафты, что представляет Анна Бирштейн.

Ожидаем, что рядом с «белой» серией картин возникнет «чёрная». Фактура становится менее сложной, мазок на холсте динамичнее. Появляется экспрессия линий; словно чёрные молнии, они озаряют пейзаж, который колоризируется фиолетовым, пурпурным, тёмно-синим и тёмно-фиолетовым. Подобные краски в реальности не увидишь, лишь зрение художника их наблюдает и фиксирует. Она способна угадать тёмные кристаллы домов, резкие тени ночных деревьев, стремительные силуэты фигур. Мазок становится хаотичнее, рисунок почти гротескный.

Особая черта искусства Анны Бирштейн — глубоко прочувствованная портретность. И дело не только в том, что узнаваемы лики людей, предметы и ландшафтные пространства. Такая портретность автобиографична. Как и фактура, она — почерк.

 

Валерий Турчин

 

Текст и фотографии из каталога персональной выставки художницы. Москва, 1996 г. 

 

Анна Бирштейн

1973 окончила Московский Государственный Художественный Институт им. В.И. Сурикова (мастерская Желинского и Грицая)

1975 вступила в Союз Художников СССР Живёт и работает в Москве.

Выставки:

1996 персональная выставка, галерея «Манеж», Москва;

«Галереи в Галерее», АМОГ, Государственная Третьяковская Галерея, Москва;

1995 персональная выставка «Эрфурт», галерея «Раиса», Германия;

«La Terra Ritrаvata», Сан-Ремо, Италия;

персональная выставка, галерея «Манеж», Москва;

1994 персональная выставка «Застолье», Болгарский Культурный Центр, Москва; персональная выставка, галерея «Роза Азора», ЦДХ, Москва;

«APT-МИФ 3», Москва;

1993 «Три поколения» - совместно с М. Бирштейн и М. Цигапь, ЦДХ, Москва; «Каникулы», галерея «Роза Азора», Москва;

1992      выставка-аукцион группы московских художников, Флоренция,      Италия;

1991      «АРТ-МИФ 2», Москва;

1990      «Перестройка», Мельбурн, Австралия;

1989 «Русское сознание», Грац, Австрия; Галерея Вазарелли, Базель, Швейцария;

1989      выставка московских художников, Галерея   Беркли                Сквер,  Дондон;

1999 выставка московских художников, Галерея Боденшац, Базель, Швейцария;

1988 персональная выставка, Выставочный зап на Петровских линиях, Москва;

1987 «Москва. Личный взгляд», Галерея 399, Эдинбург, Шотландия:

1979 персональная выставка, Молодёжное объединение СХ СССР, Москва

1980-87 участвовала в художественных ярмарках в Познани, Базеле, Чикаго.

Работы А. Бирштейн находятся в Государственной Третьяковский Галерее, Русском музее, в музеях Архангельска, Ижевска, Киева, Мариупиля, Новокузнецка, а также в частных и корпоративных коллекциях в России и других странах.

 

Анна Бирштейн. Композиция 2. 1996 г. 100x100 см, зеркало, стекло.
Анна Бирштейн. Композиция 2. 1996 г. 100x100 см, зеркало, стекло.

Анна Бирштейн. Дом в Тарусе. 1995 г. Холст, масло. 90х100 см
Анна Бирштейн. Дом в Тарусе. 1995 г. Холст, масло. 90х100 см

Анна Бирштейн. Лето. 1995 г. Холст, масло. 100х110 см
Анна Бирштейн. Лето. 1995 г. Холст, масло. 100х110 см

Анна Бирштейн. Маша на дискотеке. 1996 г. Холст, масло. 120х150 см
Анна Бирштейн. Маша на дискотеке. 1996 г. Холст, масло. 120х150 см

Анна Бирштейн. Прогулка с Татьяной Назаренко. 1992 г. Холст, масло. 120х150 см
Анна Бирштейн. Прогулка с Татьяной Назаренко. 1992 г. Холст, масло. 120х150 см

 

Репродукции картин - А. Забрин